Для большего уяснения себе я разделил поле предстоящей мне деятельности на три части: на северную, или самоедскую, среднюю, или остяцкую, и южную, или монголо-татарскую. По данной мне инструкции я должен исследовать преимущественно в лингвистическом и этнографическом отношении северную, или самоедскую, часть Сибири. Но известно, или по крайней мере предполагается, что некоторые племена самоедов при передвижении от Алтая к Ледовитому морю остались в Средней и Южной Сибири в пределах теперешних областей остяков, монголов и татар. Из них некоторые, как говорят, уже слились с прочими обитателями страны; другие же, напротив того, сохраняют еще и свой язык, и свою национальность, хотя вследствие многочисленности своей и смешиваются частью с остяками, частью с монголами и татарами. По данной мне инструкции я должен также дознать, что такое в самом деле все племена, принимаемые в Сибири за самоедов. А этого, разумеется, я не могу исполнить, не познакомившись предварительно с языками остяцким, монгольским и татарским. Если бы мне даже и не понадобилось подробное исследование языков, которые, может быть, совсем и не самоедского происхождения (например, койбальский, сойотский и др.), хотя их и считают такими, то все-таки общие сведения об этих языках, и особенно об остяцком, необходимы для точнейшего определения свойств преобразовавшегося вследствие остяцкого, монгольского и татарского влияния самоедского языка.
Итак, первоначальное направление моего путешествия определяется прежде всего необходимостью заняться остяками. Не встреться этой необходимости, я отправился бы
прямо к самоедам. Путешествие к последним было бы очень для мне интересно уже и потому, что имело бы связь с прежним моим путешествием. Тогда я проследил самоедское население от Мезени по Канинской, Тиманской и Больше-земельской тундрам и чрез Урал до Обдорска. Теперь по-настоящему мне следовало бы начать свои исследования от Обдорска к Надымской губе, отсюда к Тазу и далее к Енисею. Но на этом пути мне встретились бы народцы, которые некоторыми учеными принимаются за самоедов, другими — за остяков. Предположив, что они не чистые самоеды, не чистые остяки, а смесь этих двух народов, без знания остяцкого языка этой поездкой я никак не достиг бы своей цели. Даже и в случае ложности этого предположения я имею все-таки основательную причину полагать, что этим путем цель моего путешествия недостижима. В моей инструкции выражено желание Академии, чтобы лингвистические занятия составляли главный предмет моей деятельности во время путешествия. Но чтоб занятия такого рода могли иметь хотя некоторый успех во время летнего путешествия, для этого необходимо иметь возможность располагать собственным экипажем и разъезжать по собственному благоусмотрению. Но не всякий может располагать довольно значительными необходимыми для этого средствами. Что касается до меня, то я был бы принужден пристать к русским, которые отправляются по торговым делам к берегам Ледовитого моря. Но торговля и наука редко подают друг другу руку помощи, а в настоящем случае мои интересы вовсе не могли бы идти рука об руку с интересами купца. Пока он производил бы торг с остяками или спокойно занимался солением рыбы на каком-нибудь пустынном берегу, мне следовало бы сидеть в самоедском шалаше, в котором купцу в летнее время нечего делать. Кроме того, обские суда ходят не дальше Надыма, где живут еще остяки; но как пробраться оттуда до Таза, и вообще, возможно ли это при моих средствах — не знаю. Знаю только то, что лето в этих местах в высшей степени неблагоприятно для путешествия, предпринимаемого с лингвистической целью. Филолог должен отыскать для своих занятий несколько главных соответствующих станций и по возможности избегать пребывания в необитаемых, безлюдных местах, где, само со-