П
В двух юртах жили отец с сыном. Отец назывался Ха-хонйие Хабт (Hahonjie Habt — божественный олень), а сын — Яльензиеи Хабт (Ialjensiei Habt — блестящий олень)*. Два года справляли они свои сани, теперь сидят на них без дела. Сидят десять дней, не говорят они ни слова; лицо отца то помрачится, то опять прояснится. Наконец сын спрашивает: ¦Что ты видишь, отец?». Отец отвечает: «На расстоянии пути в семь месяцев вижу Вайе Тйилье Хабт (Waije Tjilje Habt — олень с коротким рогом). Вожжа порвалась, и хозяин сам тащит сани на расстоянии семи дней от оленя. Пошли твою младшую сестру ему навстречу, потому что придет сюда путник, нам будет плохо». Сын взял свой аркан, поймал сто оленей в один раз, запрег их и отправил сестру с таким наказом: ¦Проедешь путь в семь месяцев, увидишь оленя с коротким рогом, этого оленя ты поймай и привяжи к заду последних саней твоих. Через семь дней затем ты встретишь самоеда, который сам тащит свои сани за собою. Этому человеку нечего у нас делать, пусть он отправляется с тобой восвояси».
Девушка поехала, встретила и поймала оленя, отдала его хозяину, который тотчас поворотил назад и девушку взял с собой. Дорогой Вайе Тйилье Хабт спросил свою спутницу, что такое стонет в ее середних санях? Девушка сказала, что в них живой бог, которого должно призывать в болезнях. Долго они ехали, видели много юрт, принадлежавших брату Вайе Тйилье Хабта, и наконец приехали к его собственной юрте. Вайе Тйилье Хабт отпрег своего оленя, взошел в юрту и послал оттуда Езе Нйи Съядута (lese Nji Sjaduta — железный пояс с лицом), чтобы отпречь оленей девушки. И девушка начала здесь жить с Езе Нйи Съядута. Жили они здесь целое лето. Прошло это время, настала осень, ночи сделались темны, и начались бури. В одну такую ночь девушка тихонько вышла из юрты, подошла к середним саням и разрезала веревки, которыми были обвязаны сани. Из саней вылез вместо живого бога безоружный человек*. Девушка дала ему кипучий меч (Siunaei jese), коим впоследствии он и сам стал называться. «Куда же, — спрашивает песня, — пошел человек с кипучим мечом в эту темную ночь?». Он ходил из одной юрты в другую и побивал весь народ, какой только находил в них. Он пришел наконец в юрту, в которой жила его сестра с Езе Нйи Съядута. Езе Нйи Съядута страшно испугался и старался спастись то в дверь, то в дымовое отверстие, но не спасся от кипучего меча Сиунэи Езе. Истребивши до последнего человека всех обитателей юрт, Сиунэи Езе отправился с сестрой к берегу моря и скоро доехал до семисот юрт. Народ в этих юртах праздновал свадьбу, в одной только сидели два старика и вели хвастливые речи. Сиунэи Езе сел в этой юрте и стал прислушиваться к речам стариков. Старик Пангадиода говорил: «Сошлись мы два сильные земли — кто победит нас?». Старик Нараэи прибавил к этому: «Высоко на хребте морского берега висит на дереве череп старца Хахонйие**; когда Яльензиеи Хабт придет его отыскивать, мы разорвем его в клочки». Как скоро
Сиунэи Езе услышал эти речи, он гневно поднялся с своего места и, схватив дерзкого Нараэи, начал махать им, как дубиной, и перебил, таким образом, всех жителей юрт. За сим он снова отправился вместе с сестрою в путь; на дороге на него напали два богатыря и так прижали, что он видел уже смерть перед собой. В тоске он вспомнил, однако ж, что Яль-ензиеи Хабт когда-то обещал ему в полдня поспеть к умирающему человеку и помочь ему. И в то же самое мгновение свистнул ветер, и Яльензиеи Хабт стоит подле брата. Убив обоих богатырей, Яльензиеи Хабт поручил охранение утомленного брата сестре его и, между прочим, сказал: «Когда он откроет глаза, он пойдет, конечно, куда ему вздумается». За сим песня покидает Сиунэи Езе и сестру его и переходит к Яльензиеи Хабту. Он возвращается домой и находит все юрты разрушенными. Невдалеке от них он видит отца, которого, «как белую куропатку», преследует Сиу Нараэи*. Тут Яльензиеи Хабт сказал: «Кто летит быстрее? Лечу ли я быстрее, или стрела летит быстрее?». И с этими словами поспешил на помощь к отцу, схватил его и спрятал в свой колчан. За сим Яльензиеи Хабт и Сиу Нараэи начали пускать друг в друга стрелы. И пускают они их безостановочно десятый год, как вдруг является к Сиу Нараэи гонец от его брата Езе-меада-йеру (lese meada jieru — хозяин железной юрты). Гонец сказал, что Езе-меада-йеру хочет, чтобы Сиу Нараэи запрягал оленей в сани Яльензиеи Хабта, то есть признал себя побежденным и стал его слугой. Но Сиу Нараэи грозит, что не прекратит борьбы, пока будет в состоянии двигать руками. И они продолжают пускать друг в друга стрелы еще десять лет, и в течение этого времени Яльензиеи Хабт мало-помалу пригнал своего противника к самой железной юрте и здесь наконец убил его. Езе-меада-йеру счел бесполезным мстить за своего павшего брата, начал, напротив, просить о пощаде собственной жизни. Яльензиеи Хабт пощадил молящего, который из благодарности обещал выдать за него свою дочь без всякой платы. Сын Езе-меада-йеру дал сестре богатое приданое и сам запрег оленей в сани Яльензиеи Хабта, который за сим и воротился в свои владения с женой и с слугами.