Согласно с намерением, высказанным в письме из Ту-руханска на пути в Дудинку, я пробыл почти целый месяц в окрестностях Плахиной и занимался юракским наречием, которое оказывается почти совершенно сходным с об-дорским.
23 августа (4 сентября) приехал я в Дудинку и с тех пор беспрерывно занимался авамско-самоедским наречием, или языком тавги. Теперь, почти совершенно покончив здесь мои разыскания касательно этого наречия, я думаю отправиться через несколько дней в Толстый Нос, дабы познакомиться с самыми северными отраслями юракского племени. Затем мне будет еще довольно работы с енисейскими, т.е. приписанными к городу (подгородными), нижнекара-синскими и хантайскими самоедами, которые не возвратились еще на тундры. Кончив с этим, я возвращусь опять к енисейским остякам. Может быть, мне придется еще съездить и к Пясиной. У Хатангского же залива мне нечего делать, потому что, по уверению достоверных лиц, 19 податных самоедов, принадлежащих к Хатангской волости, говорят одним и тем же языком с авамскими105.
Занимаясь самоедами, я не забыл, однако ж, поручения г-на Кёппена относительно долганов. Русские называют этим именем три небольших якутских племени: 1) племя с!о1гап, живущее по Хатанге, 2) племя афап, признающее и русское название — жиганы, и 3) племя с16п?о110в, живущее так же, как и второе, в расстоянии трех дней пути от Дудинки, близ Нарильских озер. Хотя эти племена и говорят чисто якуте-ким языком, ученые и неученые, русские и самоеды смешивают их с тунгусами. Сами же они ведут себя от трех братьев: СаБси^а, Эакаип и Вцка, перекочевавших сюда из якутской страны, и притом в столь еще недавнем времени, что один долганский князь и теперь еще «курит из той самой трубки, из которой курил его предок Галкинга». По этому позднему переселению самоеды называют и долганов, и тунгусов аца, т.е. младшими братьями. Может быть, это прозвание указывает и на то, что племена эти переселились сюда мирно, без всякой вражды с самоедами, выдающими себя за древнейших обитателей страны и уверяющими, что они старше даже юраков, о которых предание говорит, что они, в противоположность тунгусам и долганам, вторгались в пределы самоедов страшной, опустошительной войной.
Но я, может быть, возвращусь еще к этому предмету, теперь же у меня отнимают время другие не терпящие отлагательства заботы, к каковым, между прочим, отношу и начатый мною пересмотр моей недавно вышедшей черемисской грамматики. Я составил ее наскоро и вкратце, и, к несчастью, ее напечатали в Финляндии прежде, чем я успел просмотреть и исправить, отчего вкрались многие весьма важные опечатки, путающие читателя.
Бергстади болен несколько уже месяцев, и, как кажется, сибирским скорбутом. В последнее время его болезнь так усилилась, что он боится выходить на воздух. Вся надежда на одного только Бога, потому что врачебной помощи в этой неприязненной стране не сыщешь.
УП
Асессору Раббе.
Дудинка, 10 (22) ноября 1846 г.
Что я не отвечал раньше на четыре письма твои и не благодарил тебя за восемь пакетов, которые все получил разом, объясняется тем, что настоящее местопребывание мое, Дудинка, не имеет никаких сообщений с Туруханском, который, в свою очередь, составляет конец света для почтовых сообщений. И теперь я не имею в виду никакой возможности отправить это письмо, но так как на днях мне предстоит довольно продолжительная поездка на тундры, то я оставляю здесь несколько строк к тебе в надежде, что во время моего отсутствия представится какой-нибудь случай отослать их в вышеупомянутый город.